Virtown - Город Вашей мечты

Я сидел на скамейке, держа в руках облезлую сломанную ветку и
ожесточенно водя ею по рыхлой земле. Старик говорил тихим,спокойным голосом и тем ужасней было слышать то, что он говорил.
- Она умрет через три дня, в шесть часов вечера. Через три дня, то
есть в понедельник. В этот день у нее будет четыре пары в институте,
после чего она поедет в гости к подруге. Она уйдет от нее в пятом
часу. Без десяти шесть она сядет на "маршрутку" , которая повезет ее
домой. Ровно в шесть часов автобус столкнется с грузовой машиной и
перевернется. Погибнут два человека. Она в том числе.
У меня дернулась рука, и ветка хрустнула. Я посмотрел на него: обычный старик, лет 60, старомодно одетый, с жесткими морщинками у рта - он не производил впечатление сумасшедшего. Он подсел ко мне час назад, и он все про меня и про Таню знал. Но как можно верить такому? Это был абсурд, ерунда, но что-то в его полуприкрытых глазах и невозмутимых движениях говорило мне, что он не лжет.
- Кто вы такой? - в горле был комок, мне было трудно говорить.
- Это не важно, - он качнул головой. - Но ни к богу, ни к дьяволу я не
имею никакого отношения, сразу вам говорю.
Я все сжимал в руках ветку, я не мог успокоиться.
- Допустим, вы говорите правду, - я сглотнул и вспомнил, как старик
сказал, что я подарил Тане в годовщину нашего знакомства. Об этом не знал никто кроме нас с Танькой!
- Допустим, вы говорите правду, и в понедельник случится то, что вы
сказали. Я хочу знать, чего вы хотите, почему вы мне это сказали и как можно... да, как можно этого избежать?
'В понедельник Танюшка будет дома, - решил я. - Я приеду к ней, и мы целый день будем сидеть дома'.
- Этого нельзя будет избежать, даже если вы скажете ей и даже если она не будет никуда выходить, - старик взглянул на меня.
- Но ее не будет в автобусе! - вскричал я.
Старик пожал плечами:
- Тогда она умрет по-другому. Но ровно в шесть часов. Разве дома так
уж безопасно? Таня вроде на десятом этаже живет, не так ли? Высоко!..
Мне захотелось ударить его в лицо. В его желтое, сухое, старческое
лицо. Откуда он взялся? И почему Таня? Она же никогда никому не
сделала ничего плохого, моя любимая, единственная Танюшка!
Я сжал зубы и закрыл глаза.
- Это несправедливо! - я быстро повернулся к нему. - Но вы ведь не
просто так это сказали! Чего вы хотите?
Он поправил старенькую поношенную шляпу на голове, смахнул с плаща пылинки, сложил руки перед собой и сказал:
- Я не говорил бы вам всего этого, если бы не существовало
определенной возможности избежать данного исхода. Вы ведь, конечно, не хотите, чтобы ваша любимая Таня погибла? - он посмотрел на меня. - Да,глупый вопрос. Так вот, всякое событие, и смерть в том числе,безусловно, предопределено и не в силах человека это исправить. Люди умирают тогда, когда им суждено умереть, и меня всегда коробило выражение 'неожиданная', 'внезaпная смерть'. Человеку можно облегчить страдания, но нельзя отсрочить день и время его смерти. Это исключено.Но, как говорится, нет правил без исключений.Я внимательно его слушал. Он говорил не по возрасту четко и быстро.
- Я могу дать вам шанс. Ваша Таня будет здорова, счастлива, она
проживет долгую жизнь. Она не умрет в понедельник. Это зависит от вас.Я схватил его за руку:
- Что я должен сделать?
Он откинулся, потер костяшки пальцев и ответил:
- Цена очень высока.
- Таня для меня бесценна, - сказал я ему, глядя в глаза. - Что нужно сделать?
Он усмехнулся, покачав головой. Потом сказал мне, указывая рукой:
- Посмотрите вокруг. Правда, красиво?
Я невольно осмотрелся. Мы сидели в парке, мимо нас извивалась
кружевная от листьев аллея, было еще светло. Место, действительно,
было красивым. Деревья, самые разные, от клена до осины,вздымались по обе стороны аллеи, шурша прозрачной листвой. Пятнистая от теней земля грела воздух, а в небе разгонялись облака. Где-то вдалеке заливисто пели птицы, раздавались гулкие стуки. Дышалось легко, ветер гулял в легких, а в воздухе стоял терпкий, но сладостный запах леса. Густая крона деревьев радовала глаз.
- Да, красиво, - сказал я.
Старик удовлетворительно хмыкнул.
- Я знаю, вы очень цените красоту. А на балет вы с Таней ходите почти каждый месяц.Он знал и это. Я опять спросил его:
- Так что я должен сделать?
Он помолчал, затем спросил:
- Вы очень любите Таню?
Я не ответил, я ждал. Он, не дождавшись ответа, продолжил:
- Кажется, кто-то из великих сказал: 'Жить, значит, чувствовать'...
Ну, да ладно. Как вы понимаете, запланированную смерть просто так
отменить невозможно. Человек должен умереть, срок подошел, и вдруг
нарушается естественный ход событий. Это неправильно, - такая ситуация должна быть оплачена соответствующим образом. Человек не умер, его чувства живы, он дышит, говорит, видит, слышит и т.д. Вы поняли, к чему я клоню?
- Не совсем.
- Хорошо, - сказал он, помедлив. - Слушайте меня внимательно.
- Я слушаю.
- Таня останется жива, но взамен вы, лично вы, должны отдать несколько вещей, а точнее три, которыми обладает каждый человек и которые являются его естественными функциями.
Я сидел неподвижно, он сказал внятно и громко:
- Вы отдаете слух, зрение, голос, и Таня будет жива. Вот и все.
- Это и есть ваше условие?
- Да. Иного пути нет.
- И как это произойдет?
Он похлопал меня по колену:
- Не бойтесь, вы ничего не почувствуете. Если вы согласитесь, то уже
завтра утром вы проснетесь без слуха, зрения и голоса. Никаких
операций по выкалыванию глаз не будет. Все очень просто.
Он взглянул на меня:
- Но вы не обязаны соглашаться. Это ваше право, ваш выбор.
Я глухо сказал:
- Я не буду ни видеть, ни слышать, ни говорить. И что мне остается делать?
- Вы будете жить. Как и Таня. Хотя... - он побарабанил пальцами по
дереву скамейки. - Она очень вас любит?
Я промолчал. Я был уверен в ее любви, но кто захочет любить 'живой труп'?Я снова посмотрел вокруг, теперь уже другим взглядом. Боже, почему все так красиво?! Я закрыл глаза и попытался представить себе состояние слепоглухонемоты. Это же ужасно!
- Еще раз говорю, это единственный выход, - сказал старик. - А иначе...
- Иначе она умрет, - закончил я в бессилии перед неотвратимым.
- Да, в понедельник, в шесть часов, - подытожил старик.
Он взял меня за руку, заметя мое состояние:
- Должен вам сказать, что вы не первый, кто столкнулся с таким
выбором. И знаете, - он задумчиво похлопал меня по руке, - еще никто
не захотел жертвовать собой.
Я сидел, и тяжелая больная тоска душила меня. Я закрыл глаза, потом
открыл их снова, начал говорить не своим, сдавленным, чужим голосом:
- Вы знаете, это очень высокая цена для меня. И слишком большая
жертва. Я очень люблю Таню, но я не могу... Это так сложно. Я не
знаю...
Я старался не глядеть на него, но я почувствовал, что он встал.
Расправляя складки на своем плаще, он спросил:
- Это ваше последнее слово?
- Да, - тихо ответил я.
- Ну что ж, это ваш выбор. Приятно было с вами пообщаться, - он
посмотрел на часы. - Мне нужно еще кое с кем встретиться. Так что,
всего доброго.
- До свидания, - еле слышно сказал я.
Он повернулся и медленно пошел, постепенно удаляясь от меня все дальше и дальше, пока не скрылся за поворотом. Я продолжал сидеть в оцепенении, мне было трудно дышать. Я сжал голову руками, хотелось плакать. Но не получалось.Все произошло так, как он и сказал. Таня погибла в шесть часов вечера,в понедельник, попав в автокатастрофу. Все эти три дня, с пятницы по понедельник, я старался с ней не общаться, избегая ее. Как ни странно,она и не стремилась к этому, что на нее не было похоже. Лишь в субботу состоялся между нами короткий телефонный разговор, в котором мы
договорились встретиться во вторник. Мне было тяжело с ней
разговаривать, а когда она сказала, что в понедельник поедет в гости к подруге, мое сердце сжалось. Она говорила тоже не очень охотно,
сказав, что немного приболела. Прощаясь, она сказала, что любит меня и только потом положила трубку. В понедельник вечером, когда я уже знал о случившемся, в своем почтовом ящике я обнаружил письмо от Тани. Оно пришло недавно: это было видно по свежим чернилам и недоклеенному уголку конверта.Я читал письмо, мои руки дрожали. Дочитав его до конца, я долго,минуту, неподвижно стоял, а потом начал сдавленно, тяжело рыдать,втянув голову в плечи.
'Миленький, любименький, - писала она. - Я не знаю, когда ты получишь это письмо. Но наверняка тогда, когда меня уже не будет на свете. О,как тяжело осознавать это! Но я спокойна уже тем, что ты жив. Ты,наверное, ничего не понимаешь, но как мне трудно писать. Я плачу... Ялюблю, люблю тебя. Почему так должно произойти и почему с нами?..Он подошел ко мне в четверг, вечером, когда я возвращалась из института. О, боже, миленький, он все про нас знал! Какой-то старик в мятой шляпе, но он знал, что ты мне подарил в годовщину нашего знакомства - это же не знает никто! Он рассказал о нас все: и как мы познакомились, и какой наш любимый фильм, и где мы отдыхали прошлым летом. Он знал все! И он сказал, что ты умрешь. Да, ты должен был умереть в субботу. В одиннадцать часов, утром, тебя бы сбила машина.Так он говорил - о, как я тогда извелась; я ему не верила! Но он знал все. Он сказал, что твоей смерти можно будет избежать - для этого я должна отдать свою жизнь... Миленький, извини меня, но я так долго думала, плакала. Я согласилась. Он сказал, что я умру в понедельник,он не сказал, во сколько... Мне так страшно! Сегодня воскресенье -завтра я умру. Но зато ты жив, ты будешь жить; вчера я не выдержала,позвонила тебе - какое это счастье слышать тебя, знать, что ты есть!Ты должен жить, я так люблю тебя. Но почему так быстро летит время?Уже вечер. Я больше не увижу тебя. Никогда. Почему мы?! Мы столько еще не сделали. А я так хотела!У меня дрожит рука... Миленький, мне трудно писать. Не забывай меня. Я буду всегда любить тебя.

DKNY превосходный рассказ, молодец!! Мне очень понравилось... БРАВО!!!

IREN9K6 wrote:

DKNY превосходный рассказ, молодец!! Мне очень понравилось... БРАВО!!!

K sozhaleniu proizvedenie ne moe...

K sozhaleniu proizvedenie ne moe...

Это не главное..главное что интересный ..и увлекательный..
за это большое спасибо... Жду новых рассказов...

Может и стихи какие нибудь красивые...

У меня есть один знакомый поэт-он часто присылает стихи.Для всех выложу сюда.
Пока живем мы с вами, мы мечтаем
и не считается, поверьте то грехом
что счастья и любви мы вновь желаем
бывает даже не одни, в двоем
что упрекать себя, ругать напрасно
ведь бог нам это сам, поверьте завещал
любить друг друга это так приятно
ведь без любви, поверьте бог и сам скучал

Я не помню судьбы благосклонности.
И жар-птицу за хвост не ловил.
Мне бы жизнь поменять по возможности.
Может жил я,а может не жил.

В этом мире страстей человеческих
гость случайный я иль пассажир.
Вы ответьте пожалуйста искренне
был я здесь,а быть может не был.

И порою найдешь подтверждение
что оставил я все-таки след.
В том наверное есть без сомнения
от лукавого мой сущий бред.

Все возможно и я не единожды
верил в то cлучайного нет.
Жаль что только достался невовремя
В одну сторону лишний билет.

Это тоже не моё.

Жизнь для меня загадка и игра.
Вопросов больше чем ответов.
Не знаешь наперед чем кончится она.
Но точно знаешь суть сюжетов.

Мы сами создаем и рушим то,
что так порой нам дорого и близко.
Но это лишь по сути колдовство,
Хотя мы в роли лишь статистов.

Наш мир устроен так что рядом есть
добро,предательство,любовь и подлость.
Мы научились делать лишь одно,
чтобы себя конечно не обидеть.

И все-равно я верю в этот мир,
В его противоречиях ранимый.
Мне хочется любить,творить добро
И думать что конечно не один я!

Поэта зовут Дмитрий Шаронов

Приятно вечером за чашкой чая,
Беседовать с тобою милый друг.
Так пробегут минуты незаметно,
Что грустно станет расставатся тут.

Мы далеко,но кажется что рядом.
Ты пишешь,а я слышу голос твой.
Как хорошо и лучшего не надо,
Поговорить о чем-нибудь с тобой.

О жизни,вечном,счастье и судьбе.
О мире,о любви и пониманье,
О горе и конечно состраданье
О том что наболело,о душе...

Ты все поймешь,оценишь,дашь совет.
Мне просто так с тобой и спокойно.
Что не могу найти я тут покоя,
Пока я здесь,а рядом тебя нет.

И это опять его творчество

Кто скажет,кто ответит
Что есть такое счастье?
Ответов будет много
И каждый будет прав.
Мы знаем что мы любим,
Что дорого и близко.
Что нам всего роднее,
То счастьем назовут.
Есть счастье ожиданья.
Но горечь есть разлуки.
Есть счастье обладания,
Но также боль потерь.
И счастье понимания,
Когда и слов не нужно.
В любви конечно счастье.
В него и ты поверь.
Мы сами понимаем
И думаем серьезно.
О том с чем нам по жизни
Идти в далекий путь.
И знаем что в дороге
Нам помогает вера.
Любовь в нас и надежда,
То счастьем и зовут.

А хотите немного юмора?

Акселерация

На ступеньке Вовочка сидел,
Сигареткой Вовочка пыхтел,
Запивая пивом из горла...
В магазин старушка мимо шла -
"Шож ты, милай! На носу сопля,
Куришь, пьёшь и школу прогулял!"
Ей резонно Вовочка в ответ -
"Кто же ходит в школу-то в пять лет?!?"

Spetsialno dla IREN9K6 video po suzhetu ^moego^ rasskaza http://rutube.ru/tracks/608114.html?v=8c3b4baddb9ca0b4a61e7511307d54ee

DKNY

Видео просто замечательное.. пробило до слёз... Молодец!!!!

надюша умница девочка прекрасные стихи,

Кхм......конечно из меня поэт не получится,но слушайте:

Когда январские морозы
рисуют сказку на окне,
наедине глотаешь слёзы-
ты тихо плачешь обо мне.

Поймёшь,что мучала напрасно,
и что тебе не всё равно...
В твоей крови играет властно
любви волшебное вино.

Любовь не празднует победу,
она лишь память обо мне...
И за тобой я не приеду
на белом,свадебном коне.

Придёт весна,просохнут слёзы,
но шрам останется в судьбе...
В моём саду проснутся розы
и может вспомнят о тебе...
***********************************************

Город мёртвых.
Дождь лил весь вечер, и свет фонарей тускло пробивался сквозь пелену тумана. Две сестры сидели в столовой: старшая - Сильвия - вышивала скатерть, младшая - Джулия - неподвижно глядела на темную улицу. Она прижалась лбом к стеклу и вдруг сказала:
- Я никогда не думала об этом раньше.
- О чем не думала? - спросила Сильвия.
- До меня только что дошло. Там же настоящий город под городом. Мертвый город. Там, прямо под нашими ногами.
Сильвия поджала губы и быстрее заработала иголкой.
- Отойди-ка от окна, - сказала она. - Это дождь на тебя навевает всякую ерунду.
- Нет, правда. Ты когда-нибудь думала о канализационных трубах? Они ведь проложены под всем городом, под каждой улицей и выходят прямо в море. По ним можно ходить, не наклоняя головы... А ты бы хотела жить в трубе?
- Ну уж нет!
- Но ведь это же так забавно! Следить за людьми сквозь щели в люках. Ты их видишь, а они тебя - нет. Как в детстве, когда играешь в прятки, и никто тебя не может найти. А ты все время среди них и все видишь, знаешь все, что происходит. Вот и в трубе также. Я бы хотела...
Сильвия медленно подняла глаза от рукоделия.
- Послушай, Джулия, ты действительно моя сестра? Неужели у нас одни и те же родители? Иногда, когда ты вот так говоришь, мне кажется, что мать нашла тебя под деревом, принесла домой и вырастила в горшке. А разумом ты как ребенком была, так и осталась.
Джулия не ответила, и Сильвия снова принялась за работу. Минут через пять Джулия сказала:
- Ты, наверное, скажешь, что мне это приснилось. Может, и так.
Теперь промолчала Сильвия.
- Вероятно, это дождь меня усыпил, пока я здесь сидела и смотрела в окно. Я думала о том, откуда дождь берется и куда исчезает через маленькие щелочки в решетке, и что там есть, глубоко внизу. И я увидела их... Понимаешь? Мужчину и женщину. Они там, в трубе. Прямо под дорогой.
- И что же они там делают? - спросила Сильвия.
- А они должны что-то делать?
- Нет, не должны, если они сумасшедшие, - ответила Сильвия. - Тогда они могут ничего не делать. Залезли себе в трубу и пускай сидят на здоровье.
- Нет, они не просто залезли, - убежденно заявила Джулия. Она говорила словно ясновидящая, наклонив голову в сторону и прикрыв глаза. - Они ведь любят друг друга.
- Час от часу не легче. Так это любовь заставила их лазать по канализационным трубам?
- Нет. Они там уже много-много лет.
- Не говори чепуху. Они не могут жить столько лет в трубе, - рассердилась Сильвия.
- А разве я сказала, что они там живут? - удивленно спросила Джулия. - Вовсе нет. Они же мертвые.
Дождь усилился и пулеметной очередью застучал по стеклу. Капли соединялись и стекали вниз, оставляя неровные полоски.
- О, господи, - проговорила Сильвия.
- Да, мертвые, - повторила Джулия, смущенно улыбаясь. - Он и она. Оба мертвые.
Эта мысль, казалось, дала ей какое-то умиротворение: будто она только что сделала приятное открытие и гордилась этим.
- Он, наверное, очень одинокий человек, который никогда нигде не путешествовал.
- Откуда ты знаешь?
- Он так похож на человека, который никогда не путешествовал, но очень хотел бы этого. Это заметно по его глазам.
- Так ты знаешь, как он выглядит?
- Да. Он очень болен. И очень красив. Знаешь, ведь болезнь делает человека красивым. Она подчеркивает тончайшие черты его лица.
- И когда он умер?
- Пять лет назад, - Джулия говорила медленно и напевно, ее ресницы подрагивали в такт словам. - Пять лет назад один человек шел по улице. Он знал, что ему придется еще много дней ходить по этой улице. Тогда он подошел к крышке люка, похожей на железную дверь в подземный мир, заглянул туда и услышал, как внизу, под ногами, шумит подземная река, как она несется прямо к морю, - Джулия вытянула вперед правую руку. - Он медленно наклоняется, отодвигает крышку люка и видит несущийся поток и металлические ступеньки, уходящие вниз. Тогда он подумал о женщине, которую очень хотел любить, но не мог. И пошел вниз по ступенькам, пока не скрылся совсем...
- А как же она? - спросила Сильвия, перекусывая нитку. - Она тоже умерла?
- Я точно не знаю. Она какая-то новенькая. Может быть, она умерла недавно... Но она тоже мертвая. Удивительно прекрасная и мертвая! - чувствовалось, что Джулия восхищается образом, возникшим в ее сознании. - Только смерть может сделать женщину действительно прекрасной. Никакие школы танцев не могут придать женщине такой легкости и изящества, - Джулия сделала рукой жест, выражавший утонченную грациозность. - Он ждал ее пять лет. Там, внизу. Но до сих пор она не знала, где он. И вот теперь они вместе и останутся там навсегда... Когда пойдут дожди, они оживут. А во время засухи будут отдыхать - лежать в укромных нишах, как японские кувшинки - старые, засохшие, но величественные в своей отрешенности.
Сильвия поднялась и зажгла еще одну лампу в углу комнаты:
- Лучше бы ты поговорила о чем-нибудь другом.
Джулия засмеялась:
- Но позволь мне рассказать, как это начинается, как они возвращаются к жизни. Я это так ясно себе представляю, - она прижалась к стеклу, пристально глядя на улицу, на дождь и крышку люка на перекрестке. - Вот они там, внизу, высохшие и спокойные, а небо над ними темнеет и электризуется, - она откинула назад свои длинные мягкие волосы. - Вдруг небо взрывается... Капли дождя сливаются в потоки, которые несут с собой мусор, бумажки, старые листья.
- Отойди-ка от окна! - сказала Сильвия, но Джулия, казалось, не слышала ее.
- О, я знаю, что там, внизу. Там огромная квадратная труба. В ней тихо будто в могиле. Только где-то высоко наверху ездят машины. А труба лежит сухая и пустая, как верблюжья кость в пустыне. Но вот капли дождя застучали по ее днищу. Сначала вода сочится узенькими змейками. Змейки извиваются, сливаются вместе, и наконец уже одна огромная плоская змея ползет по дну трубы. Она втягивает в себя все потоки, которые текут с других улиц, из других труб. Она корчится и попадает в те две маленькие, сухие ниши, о которых я тебе уже говорила. Змея медленно огибает двоих людей - мужчину и женщину, лежащих словно японские кувшинки.
Джулия сжала руки, переплетя пальцы в замок.
- Оба тела впитывают воду. Вот они уже пропитались водой насквозь. Вода поднимает руку женщины. Сначала кисть: чуть-чуть. Потом предплечье, и вот уже всю руку, и еще ногу. А ее волосы... - она провела по своим волосам, спадающим на плечи. - Ее волосы свободно всплывают и распускаются подобно цветам. У нее голубые глаза, но они закрыты...
На улице стемнело. Сильвия продолжала вышивать, а Джулия все говорила и говорила. Она воображала во всех подробностях, как поднимается вода и увлекает с собой женщину, приподнимает ее, ставит вертикально.
- И женщина не противится: она долго лежала без движения и теперь готова начать ту жизнь, которую подарит ей вода. Немного в стороне вода приподнимает мужчину.
Джулия подробно рассказывает, как потоки медленно сближают их.
- Вода открывает им глаза. Вот они уже могут видеть друг друга, но еще не совсем. Их тела кружатся в водовороте, не касаясь друг друга, - Джулия повернула голову. Ее глаза блестели. - И вот их взгляды встречаются. Они улыбаются... Они протягивают друг другу руки...
Сильвия оторвалась от вышивания, пристально посмотрела на сестру и выдавила из себя резко:
- Хватит! Прекрати!
- Поток заставляет их коснуться друг друга. Поток соединяет их навсегда. О, какое это совершенство! Совершенство любви - два тела, покачиваемые водой, очищающей и освежающей. И ничего больше. Это ведь совсем безгрешная любовь...
- Джулия! Прекрати сейчас же!
- Ну что ты! - обернулась к ней Джулия. - Они же не думают ни о чем, правда? Они глубоко внизу, и им нет до нас дела.
Положив одну руку на другую, она начала мягко перебирать пальцами. Свет уличного фонаря, падавший на них, то и дело затуманивался потоками дождя, и создавалось впечатление, что руки действительно находятся в подводном мире. Между тем Джулия продолжала:
- Он, высокий и безмятежный, широко раскинул руки, - она жестом показала, как высок и легок он в воде. - А она - маленькая, спокойная и какая-то расслабленная. Они мертвы, им некуда спешить, и никто не может приказывать им. Их ничто не волнует, не заботит. Они спрятались от всего мира в своей трубе. Они касаются друг друга руками, губами, а когда их выносит на перекресток труб, встречный поток тесно соединяет их... Они плывут рука к руке, покачиваясь на поверхности, и кружатся в водоворотах, неожиданно подхватывающих их, - она провела руками по стеклу, забрызганному дождем. - Они плывут к морю, а позади тянутся трубы, трубы...
Голос Джулии осекся. Она помолчала и потом спокойно продолжила:
- Но вот день проходит, гроза уносится прочь. Дождь прекращается. Сезон дождей позади, - она, казалось, была разочарована этим. - Вода убегает в океан, медленно опуская мужчину и женщину на пол трубы, - она опустила руки на колени, не отрывая от них глаз. - Вода уходит и забирает с собой ту жизнь, которую дала этим двоим. Они опускаются рядом - бок о бок. Где-то наверху восходит и заходит солнце, все идет своим чередом, а у них - вечная ночь. Они спят в блаженной темноте. До следующей осени.
Ее руки лежат на коленях ладонями вверх.
- Красивый мужчина, красивая женщина... - бормочет она, наклонив голову и зажмурив глаза.
Внезапно она выпрямилась и посмотрела на сестру.
- Ты знаешь, кто это? - горько улыбнувшись, спрашивает Джулия.
Сильвия не отвечает, она вся побледнела, губы ее трясутся. Она с ужасом смотрит на сестру.
- Мужчина - это Фрэнк, вот кто! А женщина - я! - почти выкрикнула Джулия.
- Джулия! Что ты...
- Да, это Фрэнк! Он там!
- Но Фрэнк пропал так давно... И уж конечно, его там нет, Джулия!
Теперь Джулия обращается не к кому-то в отдельности, а ко всем сразу - к Сильвии, к окну, к стене, к улице:
- Бедный мой Фрэнк, - говорит она, глотая слезы. - Я не знаю, где ты. Ты не мог найти себе места в этом мире. Твоя мать отравила тебе всю жизнь! И ты увидел канализационную трубу и понял, насколько там хорошо и спокойно. О, мой бедный Фрэнк! Бедная Джулия, бедная я, бедная! Скажи, сестра моя Сильвия, ну почему я не удержала его, пока он был со мной рядом! Почему я не вырвала его из цепких лап его матери?
- Замолчи! Замолчи сейчас же, и чтоб я этого больше не слышала!
Джулия отвернулась к окну и, тихонько всхлипывая, положила руку на стекло.
Через несколько минут она услышала, как сестра спросила:
- Ты закончила?
- Что?
- Если ты закончила реветь, иди сюда и помоги мне, а то я не справлюсь и до утра.
Джулия подняла голову и подсела к сестре.
- Ну что там?
- Здесь и вот здесь, - показала Сильвия на шитье.
Примерно с полчаса они работали молча. Сильвия почувствовала, что у нее слипаются веки. Она сняла очки, откинулась в кресле и задремала. Разбудили ее хлопок входной двери и чьи-то торопливо удаляющиеся шаги.
- Кто там, дорогая? - Сильвия пошарила рукой в поисках очков. - Кто-то приходил к нам, Джулия?
Когда наконец она надела очки, то с ужасом уставилась на пустой стул, где только что сидела Джулия.
- Джулия! - Сильвия вскочила на ноги и бросилась в прихожую.
Наружная дверь дома была распахнута настежь, и по полу злорадно стучали капли дождя.
- Итак, Джулия зачем-то вышла на минутку, - дрожащим голосом сказала самой себе Сильвия, близоруко вглядываясь во тьму.
Потоки воды продолжали низвергаться на мостовую.
- Она сейчас вернется... Правда, Джулия, дорогая? Ну где же ты, сестренка?
Сильвия не могла заметить, как за минуту перед этим крышка люка на перекрестке приподнялась, вниз нырнула чья-то фигура, и крышка снова опустилась на свое место.
Сильвия слышала только нескончаемый шум дождя в темноте.

DKNY wrote:

Spetsialno dla IREN9K6 video po suzhetu ^moego^ rasskaza http://rutube.ru/tracks/608114.html?v=8c3b4baddb9ca0b4a61e7511307d54ee

я тоже плакала....

Uraganka wrote:

DKNY wrote:

Spetsialno dla IREN9K6 video po suzhetu ^moego^ rasskaza http://rutube.ru/tracks/608114.html?v=8c3b4baddb9ca0b4a61e7511307d54ee
я тоже плакала....

sentimentalnie vse takie))))

DKNY wrote:

sentimentalnie vse takie))))

впечатлительные

Элионор, Аксинья прекрасные произведения...

IREN9K6,спасибо огромное,что оценила)